Бывают моменты, когда сад, казалось бы, закончен. Газон выстлан изумрудным ковром, дорожки ведут взгляд вглубь перспективы, а в беседке уже пахнет вечерним чаем. Все функционально, красиво, продумано до мелочей. Но именно тогда и возникает самый важный вопрос: что делает это пространство по-настоящему вашим? Мы поговорили с Петром Лари, главным архитектором L.BURO, о том, зачем современному саду нужно искусство и как понять, что вы готовы к его появлению в вашем пространстве.
В современном мире мы окружены тиражированной красотой. Одни и те же растения из питомников, знакомые коллекции плитки, светильники, которые встречаются в каждом втором проекте. Даже при кастомизации мы движемся в рамках заданного языкового поля. И в момент, когда сад уже безупречен — функционален, красив, удобен — слышится один-единственный, по-детски простой и по-взрослому сложный вопрос: а где же здесь я?
Мы, в L.BURO, долго шли к этому вопросу. Сначала — через уверенное освоение грамматики сада: чтобы ливень не размывал почву, чтобы корни дышали, чтобы свет падал под нужным углом. Мы выстроили свою пирамиду Маслоу для земли, поднявшись от инженерных необходимостей к верным пропорциям и гармонии композиции. Но за этой вершиной открылась новая пустота — экзистенциальная. И тогда мы поняли: сад становится по-настоящему твоим только тогда, когда в нем появляется не ответ, а высказывание.
Когда искусство еще не найдено
Мы не всегда сразу понимаем, какое именно искусство поселится в саду. Иногда поиск занимает месяцы, а то и годы. Но мы заранее готовим для него место — выбираем ключевые видовые точки и смысловые узлы, подводим туда электричество, закладываем фундаменты. Искусство в саду для нас — это молчаливый собеседник, возникающий на повороте тропинки.
Советы от L.BURO по размещению арт-объектов:
- Работаем с видовыми точками (вистами): анализируем виды из гостиной, от качелей, создаем композиционные рамки, где искусство станет «щепоткой перца».
- Проверяем функциональность: искусство не должно мешать стрижке газона, уборке снега, детским играм.
- Соблюдаем пропорции: сначала определяем архитектурные параметры — высоту, форму, объем, и только потом наполняем смыслом.
- Используем 3D-моделирование: проверяем восприятие объекта с разных точек, корректируем высоту и расположение.
Какое бы я ни любил искусство, я сначала должен создать что-то соразмерное саду, находящееся в той точке, где я добьюсь нужного эффекта. Мы сначала смотрим на архитектурные пропорции, а потом уже на смыслы конструкции.
Случайности и закономерности
Иногда искусство находит свое место почти случайно, как произошло в усадьбе «Хрустальное» с керамической работой Натальи Макаровой. Привезенная на один вечер для выставки в саду, она так органично вписалась в среду, что стала полноправным обитателем сада.
Это открыло нам важный принцип: искусство в саду не обязано быть всесезонным. В отличие от автомобиля или интерьера, сад — живой организм, который дышит, меняется, растет вместе с вами. Несмотря на хрупкость материалов, с которыми работают современные художники — будь то керамика, текстиль или бумага — сезонный ритм не умаляет ценности произведения. Напротив, он превращает заботу об искусстве в практику внимания к саду, в проявление любви к месту. Когда вы убираете хрупкую керамику на зиму, а весной вновь устанавливаете ее в саду, вы вступаете в диалог с цикличностью природы, с ритмом собственной жизни.
Другой пример — скульптуры Visitors (пер. «Наблюдатели») бельгийского художника Гвидо Деле. Появление такой работы в пространстве сада связано с осмыслением сферы работы владельца. Это материализованная рефлексия о его призвании.
Мы разместили три фигуры из металла в саду. Их взгляды, устремленные в небо, которое мы подсветили прожекторами — небо выглядят как синий экран телевизора, — превратили сад в пространство диалога между земным и цифровым.
Порой искусство и вовсе лишено формы. В одном саду мы спрятали в складках перголы целую библиотеку — тихие QR-коды, ведущие к личным дневникам хозяина, к его заветным цитатам и мыслям, которые он хочет оставить детям и гостям сада.
В другом проекте — галеристка Марина Гисич, живущая между Женевой и Санкт-Петербургом, — предложила идею инсталляцию «Ухо». Этот акустический прибор для вслушивания в мир будет соединять шум далекой Женевы с шепотом сосен на берегу Финского залива.
Искусство здесь становится проводником, превращая сад из места в переживание, из пейзажа — в полнозвучную симфонию запахов, тактильных ощущений и эха чужих городов.
Что делать, когда желание заказчика расходится с твоим видением? Мы давно нашли ответ: это их сад. Их жизнь, их память, их вечерние разговоры и утренние чашки кофе. Наша задача — не судить, а помочь им услышать самих себя. Кто-то ищет в саду убежище, тихую гавань, и для них искусство должно быть умиротворяющим, укрывающим от тревог внешнего мира. А кто-то, напротив, ищет волнительное беспокойство, толчок, выводящий за границы привычного — и для них мы ищем искусство-вопрос, заставляющее задуматься и измениться.
Наш Скандинавский сад — это не про географию. Это про состояние души. Про ясность мысли, отточенность линий, честность материалов. Это философия, которую мы можем привить к земле под Рязанью, в канадском лесу или даже в саду, парящем под куполом небоскреба. Это способ видеть и чувствовать.
Мы просто верим, что потребность человека в уединенном саду как в месте для размышлений — одна из тех вечных констант, что проходят сквозь века. Римский патриций, спасавшийся от столичной суеты в тени своих кипарисов, и современный человек, ищущий в шелесте листвы ответ на вопрос «зачем я?», — оба они искали одного и того же: точки опоры, места, где реальность не убегает от тебя, а приходит в резонанс с твоим внутренним миром.