Фрагонар, гобелены и фарфор Мейсена: библиотека европейского искусства в мультфильмах Disney

Диснеевские мультфильмы полны не только забавными персонажами и увлекательными сюжетами, но и самыми разными отсылками и историческими деталями. Архитектурные стили, гобелены, мебель, фарфор — за каждым кадром часто стоит тщательно изученный первоисточник. Уолт Дисней создал энциклопедию европейского искусства, доступную для миллионов зрителей.

Из Лондона, Парижа, Мюнхена и Рима он привез не только впечатления, но и 335 иллюстрированных книг, которые стали фундаментом библиотеки студии. Именно там, среди гравюр Гюстава Доре, романтических пейзажей Каспара Давида Фридриха и причудливых рисунков Генриха Клея, аниматоры черпали вдохновение для «Белоснежки», «Пиноккио» и «Золушки».

Другим увлечением Диснея, ставшим настоящей отдушиной, были миниатюры. В 1939 году на выставке в Сан-Франциско он увидел румбоксы Нарциссы Ниблэк Торн — детализированные комнаты без людей, которые казались покинутыми лишь на минуту. Это ощущение «застывшей жизни» настолько поразило Уолта, что он сам увлекся созданием миниатюрной мебели, фарфора и интерьеров, признаваясь друзьям: «Когда я работаю над этими маленькими объектами, я полностью погружаюсь в процесс и заботы о студии уходят на время вдаль».

Любопытно, что знакомство Диснея с Торн состоялось за несколько лет до той знаменитой выставки — при обстоятельствах почти анекдотических. В июне 1935 года на борту трансатлантического лайнера «Нормандия» Уолт и его супруга Лилиан заметили даму, увлеченно вышивавшую подушечку с изображением Микки Мауса. 

Женщиной оказалась сама Нарцисса Ниблэк Торн. Застигнутая врасплох появлением четы Дисней, она горячо извинилась: оказалось, шаблон с Микки ей выдали в Гильдии рукоделия Чикагского института искусств без какого-либо разрешения студии. Уолт лишь рассмеялся и заверил художницу, что никто не пострадал — тем более что у него остались самые теплые воспоминания об Институте искусств Чикаго. Позже секретарь Диснея даже писал Торн от его имени, прося совета, где лучше приобретать миниатюрную мебель для личной коллекции. Так случайная встреча на океанском лайнере положила начало многолетнему диалогу между анимацией и искусством миниатюры.

Эта картина стала источником вдохновения для раннего концепт-арта «Красавицы и чудовища». Первоначально в сценарии «Красавицы и чудовища» присутствовала сцена, почти дословно цитирующая полотно Фрагонара: молодая женщина в розовом платье раскачивалась в воздухе в витиеватой обстановке. Эпизод был вырезан, когда общее визуальное направление фильма изменилось, но образ не исчез.

Картина Фрагонара снова упоминалась в раннем концепт-арте «Рапунцель: Запутанная история» 2010 года, а затем наконец появилась в эпизодической роли в «Холодном сердце» 2013 года. Так одна картина XVIII века прошла через десятилетия анимации.

Искусствоведы часто проводят параллель: «Аниматоров Диснея и мастеров Парижа XVIII века объединяет стремление вдохнуть жизнь в то, что по сути является неодушевленным предметом». 

Изогнутые ножки мебели, пузатые часы работы Буля, севрские вазы с башенками — всё это в мире Disney обретает характер. Подсвечник становится дворецким Люмьером, чайник — заботливой миссис Поттс, а интерьеры замка Чудовища наполняются причудливыми отсылками к коллекции Уоллеса и декору Версаля.

Особняком стоит «Красавица и чудовище» — настоящая ода французскому рококо и барокко. Чтобы создать достоверный антураж, команда художников во главе с Доном Ханом отправилась в экспедицию по долине Луары.

Внешний облик замка Чудовища с его лесом дымоходов вдохновлён синтезом архитектурных мотивов Шамбора и баварского Нойшванштайна, а знаменитая библиотека, подаренная Белль, является почти точной копией роскошного зала австрийского аббатства Адмонт. Даже «Смеющийся кавалер» Франса Халса ненадолго появляется на стене замка — деталь, которую заметит лишь намётанный глаз, но которая создает ту самую «плотность» кадра.

Однако было бы ошибкой считать диснеевские интерьеры слепым копированием европейских оригиналов. Студия Disney создавала авторскую фантазию, в которой исторические стили переплавлялись в узнаваемый «диснеевский» формат, пропущенный через призму американского вкуса середины XX века. В декорациях «Золушки» (1950) и «Спящей красавицы» (1959) отчетливо читаются принципы классического американского интерьера тех лет: эклектичное смешение разных эпох и регионов, любовь к ярким акцентам, повышенная декоративность и тяга к классической упорядоченности.

Но именно эклектичная, жизнерадостная и слегка гипертрофированная «европейскость» и сделала диснеевские замки такими притягательными для зрителей по обе стороны Атлантики. Европа в них узнавала свои сказки, а Америка — идеализированную, причесанную и праздничную версию Старого Света, в которую так приятно сбежать от повседневности.