В эти дни в Венеции проходит 61-я Венецианская биеннале современного искусства, стартовавшая 9 мая 2026 года. Мы поговорили с Ольгой Ломановой, экспертом и коллекционером современного искусства, которая прогулялась по Венеции и выбрала самые интересные проекты.
Helter Skelter в Фонде Prada
Фонд Prada — один из редких частных фондов, превратившийся в машину по производству культурного влияния. Выставка Helter Skelter (в пер. — хаос) собирает анатомию американского сознания: ковбой Marlboro, рок-музыка, протест, порно, мегацеркви, линчевание — всё существует здесь как единый визуальный поток. Ричард Принс не создаёт изображения, а заимствует их из рекламы и массовой культуры, чтобы показать, как готовые образы становятся инструментами власти. Артур Джафа через архив черной культуры собирает бесконечный цикл травмы, желания и зрелища. Выставка показывает Америку через ее визуальное бессознательное, а тема «монструозности» становится самой сутью американского мифа.
Аниш Капур в Палаццо Манфрин
Аниш Капур — один из последних художников, для которого искусство связано с грандиозным физическим опытом. В выкупленном палаццо XVIII века всё построено на столкновении архитектуры, пустоты и отражения. Чёрные формы проваливают взгляд, зеркальные поверхности дезориентируют. Выставка построена на телесном ощущении тревоги, масштаба и потери ориентации — и этим сильно выделяется на фоне искусства, превратившегося в политический комментарий. Здесь чувствуется попытка закрепить себя внутри европейского канона как автора, работающего с самим ощущением пространства и пустоты.
«Единственный настоящий протест — это красота» в фонде Дриса ван Нотена
Новый фонд Дриса ван Нотена защищает идею «сделанного вручную» мира, где ценность возникает из мастерства и времени. Выставка осмеливается говорить о красоте всерьёз, без иронии — на фоне Биеннале, где искусство доказывает свою значимость через травму и документальность. Рококо-интерьеры, муранское стекло, высокая мода и ремесленные объекты сталкиваются до визуального перенасыщения. Это попытка вернуть красоте статус интеллектуального высказывания. Внутри много тревоги и мотивов распада — скульптуры Петера Бюггенхаута, реликвии Christian Lacroix (Кристиан Лакруа) и Comme des Garçons („Ком де Гарсон“), увядающие цветы Лиллы Табассо. После десятилетия критики и лекций красота снова становится формой сопротивления, хотя и очень дорогой.
Ли Уфан в Художественном центре Сан-Марко
Куратор: Джессика Морган.
Выставка Ли Уфана, ключевой фигуры движения Mono-ha („Моно-ха“, школа вещей), заставляет замедлиться. Художник шестьдесят лет исследует природу присутствия: его живопись — след времени, дыхания и тела. Пустота здесь работает не меньше, чем мазок. В эпоху социальных комментариев Ли Уфан говорит о тишине, паузе, материи — его работы физичны, ты ощущаешь вес камня и длину мазка. Это напоминание о том, что искусство может быть не высказыванием, а состоянием.
Лорна Симпсон и Пауло Назарет в Пунта-делла-Догана
Обе выставки внутри бывшей таможни работают с памятью и историей. Лорна Симпсон показывает нестабильность изображения: архив перестаёт быть документом и становится пространством власти. Пауло Назарет через движение и маршрут возвращает память о колониальной экономике. Одна из сильнейших работ — контур невольничьего корабля, выложенный солью; люди разносят её подошвами, и работа распадается от присутствия. Назарет возвращает то, что история пыталась стереть: символы Umbanda (Умбанда) и Candomblé (Кандомбле) поверх этнографических изображений. Выставки ведут диалог: Симпсон — о власти внутри изображения, Назарет — о власти, встроенной в торговлю и движение тел.